Суета сует - Борис Курланд

принадлежащую тебе и только тебе. Любимая игрушка, которую можно на ночь уложить в постель.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь. Ты решил бросить меня в таком состоянии, одну? Когда я тебе лгала?

– С самого начала. Ты знала, что мы с тобой родные брат и сестра, тебе об этом рассказала Галит. Несмотря на это, ты скрыла от меня этот факт по эгоистическим причинам.

– Да, я скрыла, но я тебя любила и люблю больше жизни с того момента, когда впервые осознала себя девочкой. Ты мне снился по ночам, из окна я подсматривала, как ты играешь с ребятами на улице, вставала пораньше, смотрела в дверной глазок в ожидании, когда отворится дверь. Тогда я тоже как бы случайно выходила тебе навстречу, мы сталкивались на лестничной площадке, ты всю дорогу шел со мной до школьных ворот, а я такая счастливая: пускай все видят нас вместе, рядом. Как я гордилась, когда ты иногда нес мой портфель. Все девочки смотрели на меня с завистью. Тогда я поклялась себе, что ты будешь мой навсегда, до конца жизни. А потом вдруг мама сказала мне такое, во что я не могла, не хотела поверить. Да, я тебе не сказала правду, но мы с тобой прожили вместе более двадцати лет, ни разу не поссорились, ты никогда не поднимал на меня голос, мы вместе воспитывали нашу дочь.

– Не нашу, а твою, ты ведь знала, что тебе нельзя беременеть от меня. С кем же ты мне изменила?

– Я не изменила, подобная мысль мне никогда в голову не приходила. Ты для меня единственный. Точка.

– Тогда объясни, каким образом Авива родилась нормальным ребенком. В Абу-Кабир мне сказали, что у нас нет генетического совпадения, она и я чужие люди.

– Авива родилась от донорской спермы. Я долго подбирала, пока нашла подходящего донора, здорового, образованного, ашкеназского происхождения.

– Кто же он?

– Ты его хорошо знаешь – это Цвика Бауман, хозяин галереи.

Алон не мог поверить. Крупный толстяк, вечно в приподнятом настроении, со скабрезными шуточками и к тому же нестандартной ориентации мужчина – отец его ребенка… Теперь он понял, почему на кладбище хозяин галереи рыдал во весь голос, а его многолетний партнер, седоволосый, с красными прожилками на лице, поддерживал Цвику под локоть и участливо гладил по голове. Все всё знали, только он, лопух, жил в неведении.

Орит словно прочитала его мысли:

– Кроме нас двоих, даже его близкий друг не в курсе. Я уговорила Цвику, он прошел проверку на всевозможные болезни, я проверила его родословную, не было ли в семье душевнобольных, наследственные факторы… В итоге он оказался идеальным донором.

– Ты с ним спала.

– Он же гей, ты прекрасно это знаешь.

– Теперь послушай. Внимательно. Мы с тобой никакие не брат и сестра. Повторяю, не брат и сестра. Я сделал генетические анализы в Германии. Дважды. Результат оказался одним и тем же – у меня с тобой нет никакого совпадения. Ноль процентов. Я повторяю, в третий раз – мы не брат и сестра, мы обычная супружеская пара, такая же, как миллионы других. Твоя мать зачем-то выдумала историю про секс с моим отцом, про нас с тобой.

Орит отрицательно покачала головой:

– Разве такую историю можно придумать. После того как она застала нас в кровати, она запретила мне оставаться один на один с тобой, не спросив меня, приняла решение переехать в другое место, как можно подальше от тебя.

– Она тебе сказала, а ты поверила.

– Тогда мне было наплевать, правда это или ложь. Я не могла жить без тебя. Ты не знаешь, сколько абортов я сделала, ведь ты хотел еще детей, а я не могла сказать тебе правду. Мой гинеколог не мог понять, почему я не хочу больше рожать, он пытался выяснить причину: хорошая семья, материально обеспеченная, а молодая здоровая женщина делает аборты. Я сейчас думаю, если это правда, сколько детей я могла родить, наших детей. Боже ты мой, ведь я свое здоровье подорвала. Я не могла сказать: пользуйся презервативом. Таблетки от беременности мне запретили принимать, гормональный профиль зашкаливал.

– Мы могли сделать генетический анализ до того, как поженились. «Алон ничего не знает, я не собираюсь ему говорить об этом». Позвони матери и скажи ей все как есть. Мне она не поверит. Пусть найдет любую вещь твоего настоящего отца и пошлет на анализ. Уверен на сто процентов, что результат покажет полное совпадение между вами.

Орит схватила Алона за руку:

– Не уходи, пожалуйста, не оставляй меня как ненужную вещь. Возможно, ты меня не любишь и не любил, но это неважно… Мы с тобой все равно пара, мы еще молодые, мы сможем родить детей, наших, я еще молодая, у меня постоянные месячные. В Израиле женщины рожают даже после пятидесяти. У нас все впереди, не уходи, пожалуйста, я не смогу жить без тебя, я не смогу… Давай прямо сейчас начнем, пойдем в спальню, займемся сексом, нечего откладывать. – Она сделала движение расстегнуть застежку-молнию на его брюках. – Прямо сейчас пойдем, через год у нас будет ребенок, потом еще один. Мы заживем семьей, нормальной…

Алон вышел из дома. За спиной послышался глухой удар об асфальт, раздался истеричный женский крик и визг автомобильных тормозов.

Пройдя несколько кварталов, он остановился у витрины книжного магазина. За стеклом увидел выставленную на продажу книгу Йехуды Амихая и вспомнил стихотворение поэта:

Люди пользуются друг другом,

Как средством от боли.

Прикладывают один другого к ранам житейским своим,

Ко рту и к глазам, к лобку и к ладони раскрытой.

Хватают друг друга и не хотят отпускать.1

Словарь

Аба – папа.

Амидар – национальная жилищная компания.

Асимон – жетон для телефонного разговора. Упал асимон (сленг) – догадаться, понять.

Бокер тов – доброе утро.

Галабея – длинная (до пят) мужская рубаха.

Гат – растение. Листья используются как стимулятор или легкий наркотик.

Геверет – госпожа.

Кидуш – благословение, которое произносят в субботу.

Кнейдлах – галушки из муки, которую получают, перемолов мацу.

Кова тембель (сленг) – буквально «шляпа дурачка», панамка.

Лайла тов – спокойной ночи.

Ма шломэх— как здоровье? Стандартный вопрос.

Мазал тов – пожелание удачи, поздравление.

Маколет – продуктовый магазин.

Миштара – полиция.

Мохел – еврей, проводящий обряд обрезания.

Мошав – сельский населенный пункт.

Олимы – новые репатрианты.

Пита – круглый хлеб, полый внутри.

Хатуна – свадьба.

Шива – траурный срок, семь дней после погребения.

Шук – рынок.

Примечания

1

Перевод А. Гоман